БАННЫЙ ДЕНЬ. Эротика.

«Банный день»

— Юра, ты с нами в баню пойдешь? — спросила тетя Оля, заглянув ко мне в комнату.


Я кивнул.


— Тогда бери полотенце и подходи.


Тетя Оля — мамина подруга. У нее есть дочь, Даша, лет двенадцати или тринадцати. А муж у нее моряк и сейчас в плаванье. Моя мама уехала на неделю в командировку и отправила меня погостить у тети Оли на даче. Я хотел остаться дома один, все-таки в пятнадцать лет я вполне самостоятельный мальчик, но мама и слышать об этом не хотела — поедешь к тете Оле и всё.


Дача у тети Оли большая, и баня во дворе. Сегодня она решила устроить банный день. Я достал из чемодана чистые трусы и полотенце, вышел из дома и направился к небольшому деревянному строению. В предбаннике никого не было, я заглянул в помывочную — там тоже никого. Из парной донесся голос тети Оли.

— Юра, мы здесь! Раздевайся и иди сюда.


Я разделся до трусов и вошел в парилку. Там было жарко и влажно. И все словно в тумане. Я раньше никогда не был в бане и ни разу не ощущал такой жары. Я присел на нижнюю лавку полока, а тетя Оля с Дашей сидели на самом верху. Через пару минут я пообвыкся и смог осмотреться. И тетя Оля и Даша сидели совершенно голыми. Обе они, красные и распаренные, блестели от пота.


До сих пор голых женщин я видел только на картинках и на порносайтах. Украдкой, боясь показать свой интерес, я стал разглядывать обеих. Тете Оле было лет тридцать пять, но выглядела она гораздо моложе, потому что была очень стройной. Живот подтянутый, а грудь упругая и совсем не висела, а торчала вперед как две половинки дыньки-колхозницы. Она сидела, положив ногу на ногу, поэтому то, что между ног, было от меня скрыто. А Даша сидела ближе к стене и ее наполовину загораживала тетя Оля.


Я уже третий день гостил на этой даче. С Дашей мы особо не общались, да я, собственно, и не знал, о чем можно говорить с девочками и во что с ними играть. Да и вообще я человек нелюдимый. Дни проводил в основном с книжкой, лежа в гамаке или рисовал в своей комнате. Я люблю рисовать, и все говорят, что у меня хорошо получается. Я рисовал все — коров, собак, лошадей, машины, цветы и деревья. А еще тайком рисовал голых женщин, в основном для того, чтобы подрочить на эти рисунки.

— Пойдем, Даша, мыться, — велела дочери тетя Оля. — А потом ты, Юра, хорошо?

Я кивнул.


Даша спрыгнула с полока, тетя Оля поднялась и тоже спустилась на пол, ее тело закрывало от меня Дашу. Но зато тети Олина попа оказалась прямо напротив моего лица. Я бы мог коснуться ее носом или щекой. Это так возбудило меня, что мой членик чуть не разорвал трусы. Минут через десять тетя Оля крикнула:


— Юра, можешь тоже идти мыться!


Я вышел из парной. Даша стояла завернутая в полотенце, а тетя Оля в накинутом халате.


— Юра, вот мыло, мочалка, шампунь. Вот черпачок, тут в бадье вода, а мы пойдем еще попаримся.

Они обе скрылись за дверью, а я снял трусы и стал намыливаться. Член мой все еще стоял — ведь я только что видел голых женщин! Я намылил голову и зажмурился, потому что пена полезла в глаза, но тут услышал, как открылась дверь парилки.


— Все, я больше не хочу! Пойду!


Это Даша выскочила из парной. А я стоял с намыленной головой и поднятым членом. Я быстро отвернулся и пытался нащупать ковш в бадье с водой, чтобы смыть с глаз мыльную пену. Я ничего не видел, но чувствовал, что Даша не ушла, я даже слышал ее сопение. Когда я смыл пену и протер глаза, то увидел, что она стоит, завернувшись в полотенце, и разглядывает меня. Заметив, что я открыл глаза, она повернулась и быстро выбежала во двор.


— Юра, ты еще пойдешь париться? — раздался голос тети Оли из парилки.


Я вытерся полотенцем, надел трусы и вошел. Тетя Оля лежала на полоке на животе.

— А почему ты паришься в трусах? Снимай, не стесняйся! Уж я-то в жизни сто раз видела, что у мальчиков между ног. Можешь от меня не прятать свои секреты.


Ну и ладно. В конце концов, подумаешь? Тетя Оля же меня не стесняется.


— Возьми веник, похлещи меня!


Я взял из кадушки березовый веник и слегка опустил его тете Оле на спину.


— Ну ты что? Сил совсем нет? Сильнее давай!


Я шлепнут сильнее.


— Так! Так! Еще! Еще! Теперь по целлюлиту!


— Это как?


— По попе. Чтоб целлюлита не было.


И я хлестал веником ее попу, отчего возбуждение мое нарастало.


— Теперь грудь и живот, — она повернулась на спину, а я прикрыл веником возбужденную письку.


— Ладно, ладно, не смотрю, — тетя Оля усмехнулась и закрыла глаза.

А я наоборот — раскрыл во всю ширь. Передо мной лежала голая женщина. Красивая женщина. Я опускал веник ей на грудь, и она колыхалась как хорошо застывший студень. Животик был совсем впалый, пупочек выглядывал из неглубокой ямки. Я хлестал живот веником. А взгляд мой был прикован к чисто выбритому лобку. Я разглядывал половую щель — раскрытые полные губы, из которых что-то выглядывало — типа выпирала розоватая кожица, похожая на мотылька с сомкнутыми крылышками.


— Ну хорошо, достаточно. Давай теперь я тебя.


Тетя Оля поднялась, а я, чтобы не показать ей свое возбуждение, быстро лег животом на полок. Тетя Оля охаживала мне спину. Было больно, но я терпел — ведь я настоящий мужик.


— Поворачивайся!


А я медлил.

— Давай, давай, не стесняйся!


Преодолев стыд, я повернулся. А тетя Оля меня не стеснялась, вся ее женская прелесть красовалась совсем рядом. Она будто специально расставила ноги, и я бесстыдно разглядывал все, что было у нее между ними. Моя писька торчала кверху, а тетя Оля как бы невзначай постоянно ее задевала рукой.


— Ишь, какой петушок у тебя тверденький! — она качнула его пальцем, а потом сжала в кулаке и слегка подрочила. — Сладенький, наверно! Можно попробовать? Не возражаешь?

И, не дожидаясь ответа, тетя Оля присела на полок, склонилась к моему членику и взяла его в рот. Мне было ужасно стыдно, но, тем не менее, очень приятно. «Это минет! — пронеслось в голове. — Женщина делает мне минет! Как взрослому дядьке!» Я непроизвольно, чисто машинально, стал двигать тазом, проталкивая член глубже и возвращая обратно. «Я трахаю тетю Олю в рот!» — восторженно твердило сознание. А она совершенно не возражала, даже наоборот, удерживала рукой мой член у основания, а головой двигалась навстречу, шевелила языком и причмокивала. И в самый момент семяизвержения открылась дверь.

— Мам, а ты не помнишь, где моя… Ой, а чего это вы делаете?

Тетя Оля быстро выпустила изо рта мой член, сделала глотательное движение и выпрямилась.

— Ничего, Даша. Просто Юра поранил писю, я ему полечила. Так чего ты хотела, доча?


— Где моя большая заколка, красная, с блестками?

— Ну там, на трюмо, где всегда. Посмотри как следует. И ты, Юра, тоже ступай в дом. Накрывайте стол к ужину, я скоро приду.


* * *


На другой день тетя Оля уехала в город за покупками. Я сидел в своей комнате и рисовал. Рисовал тетю Олю. Голую. И возбуждался, вспоминая пережитые вчера эмоции. Закончив рисунок, я достал из трусов член, чтобы подрочить, и вдруг открылась дверь и вошла Даша. Я быстро убрал членик в трусы, схватил рисунок и спрятал за спину.


— А что ты там прячешь?


Даша подбежала и попыталась отнять у меня листок. Началась возня, лист разорвался. Нижняя часть тети Оли осталась у меня, а верхняя с голой грудью — у Даши.


— Ой, это же мама! А похожа как. Ты ее всю голой нарисовал? Покажи!

Я разорвал свою часть на мелкие клочки.


— Ну и дурак!

Даша насупилась. Но уходить не собиралась.

— А зачем ты маму голой нарисовал?

Я мялся, не зная, что ответить. Потом пожал плечами и спокойно сказал:


— Все художники обнаженную натуру рисуют.

— А ты что, художник?

— Нет, но… может, буду…

— А меня можешь нарисовать?


— Ну, могу…


— Тоже голой?


Я замялся, а Даша приподняла подол платья.


— Ну, что? Хочешь?


И, видя что я торможу, решительно сняла его через голову. Кроме платья на ней ничего не было.


— Ну, рисуй! Как мне встать?


Даша стояла слегка подбоченясь одной рукой, а другой держалась за спинку стула.


— Стой так.

Я взял альбом, карандаш и принялся рисовать. Еще вчера я и представить не мог, что вот так буду в упор разглядывать голую девчонку. Её грудь только набухала. Если тети Олина была похожа на две половинки маленькой дыни, то Дашина — на две жопки лимона. А девчоночья пися нежнее, чем у взрослой женщины. У Даши там еще не растут волосы, губки сомкнуты плотно, а в верхнем уголке пикантная ямочка.

— Вот, — я вырвал лист из альбома и протянул Даше набросок.


— Здоровско! — похвалила девочка. — Очень похоже. А можешь нарисовать мне грудь побольше? Чтоб как у взрослой?


— Легко.

Я подтер ластиком штрихи и нарисовал ей сиськи почти как у тети Оли.


— Класс! Девчонкам покажу, они обзавидуются!


Пока я рисовал, мой член вздулся и оттопырил штаны. Я пытался скрыть это от Даши, но не получилось. Она оторвала взгляд от рисунка, посмотрела вниз и хихикнула.

— У тебя что, опять пися болит?

Я загородился руками.

— Мама думает, что я все еще маленькая и не знаю ничего, а я все знаю. Она вчера тебе минет делала. Вот. Правда?

У меня запылали щеки. А Даша на самом деле не такая уж мелюзга и лишь притворялась дремучей дурой. Стало быть, она поняла, чем занимались мы с тетей Олей.


— Я знаю, — продолжала Даша. — Она любит минеты делать. Она и папе делала, я видела. И дяде Юре. К ней дядя Юра часто приходит, когда папа уходит в плаванье. Но я ему ничего не рассказываю. Я не ябеда.


Я был смущен и даже не знал, что ответить, только кивал головой.


— А я знаю, зачем ты маму голой нарисовал. Чтоб подрочить на нее, правда?

От такой прямоты я вообще весь залился краской. И поспешил оправдаться:


— Я нет… я вовсе не…

Даша все еще стояла голая. Она меня совсем не стеснялась, похоже, ей даже нравилось, что я на нее смотрю. Она переминалась с ноги на ногу и изредка дотрагивалась средним пальцем до своей щелки. Я заметил, что и в щелочке, и на внутренней стороне бедер поблескивает влага.


— Да ладно свистеть. Я же видела, когда вошла, как ты свою письку прятал. Что я, не знаю, что все мальчишки фапают. Вон, Славик тоже…

— А Славик, это кто? — неизвестно зачем, спросил я.

— Славик? А, ну это мой двоюродный брат. Он на год меня младше. Они с тетей Галей гостили у нас месяц назад. Ой, да мы с ним росли практически вместе, нас в одной ванночке лет до семи купали. Тетя Галя мамина сестра, мы в одном доме жили. А когда мама с папой купили этот дом, они к нам в гости стали приезжать. И если дома нет никого, мы со Славиком всегда голенькими играли. И он вечно с писькой своей баловался. И фапал, когда она у него стоять начала. Передо мной так станет и говорит: «Это я как будто тебя трахаю». Еще попой дрыгает. А в этом году она у него уже спермой брызгала.


Меня очень возбудил этот откровенный рассказ. И Дашу, наверное, тоже. Она провела пальцем вдоль щелки и поднесла его к лицу. Он весь блестел от влаги. Даша облизала его и снова приложила к щелочке.


— И он что, совсем не стыдился тебя?

— Конечно нет. А ты?

— Что?


— На меня подрочить хочешь?


Мой член уже просто разрывался от нетерпения. Вид голой девчонки, ее пальцы, гуляющие в писе, разговоры — все это сексуально  возбуждало настолько, что сил не было сдерживаться. Я ничего не смог ответить, просто достал писюлей и принялся онанировать. И Даша смотрела на меня, часто дышала, сжимала и разжимала бедра, пальцы ее гуляли в щелочке… Все это казалось просто фантастикой, еще вчера я даже не мог об этом мечтать. Я не успел подставить ладонь, брызнул спермой прямо ей на живот. Даша тоже вся затряслась, застонала, даже вскрикнула.

— Уффф! — она вытерла живот своим платьем. — Здоровско! Я уже больше года так делаю. А ты? Давно дрочишь?

— Ну, года два, наверное…


— Ну лан, — Даша взяла со стола рисунок, еще раз взглянула на него. — Действительно похожа. Спасибо. Пойду я.

С платьем в одной руке и листком в другой, она так голая и вышла из комнаты.


Вернулась тетя Оля. Больше она никуда вплоть до моего отъезда не отлучалась, а Даша снова превратилась в дремучую инфантильную девчонку.